Кто считает, что наше время — хаотичная мешанина из приложений для знакомств, цифровой неверности и рушащихся табу, тот просто никогда не открывал учебник по древнему Риму без приукрашивающего фильтра школьной морали. Забудьте строгие бесполые белые мраморные статуи: действительность была гораздо красочнее, заметно грубее и бесконечно интереснее, чем когда-либо осмеливался утверждать ваш учитель истории.
Секс как (очередная) демонстрация силы
Для римлянина секс не был вопросом «романтики» или «чуткого общения». Давайте честно: речь шла прежде всего о власти. Для высокопоставленного гражданина-мужчины его сексуальность была декларацией намерений. И, спойлер: кто был партнёром, не играло ни малейшей роли, лишь бы вы были тем, кто сверху, в переносном и буквальном смысле.
Различие проходило не между «гетеро» и «гомо», а между тем, кто доминировал, и тем, кого доминировали. На практике секс в Риме был полем боя, где римская гордость праздновалась гораздо более телесным образом, чем на любом военном параде.
Секс: между одержимостью плодородием и тягой к излишествам
Если мы сегодня приходим в смятение от плохо сделанного секстинга, римляне катались бы от смеха в Тибре. Для них секс был везде: во фресках их домусов, в граффити на стенах Помпеев (похожих на неосведомлённые комментарии под постом в соцсети, только на латыни и с гораздо большим размахом) и в фаллических амулетах, которые носили на шее как талисманы удачи. Да, фаллос был их четырёхлистным клевером: он отгонял дурной глаз и приносил достаток. Представьте, что вы гуляете по городу с брелоком в форме… ну, вы поняли.
Мораль? Отсутствует
Дело в том, что античная сексуальность по нашим современным категориям не была «больной», она была просто встроенной. Не было разрыва между «добропорядочным гражданином» и «извращенцем». Был только гражданин, который после долгого дня издания законов или покорения земель позволял себе удовольствие, не нуждаясь годами в терапии, чтобы справиться с чувством вины.
Границы, конечно, были: нужно было блюсти достоинство своего сословия. Но пока вы не нарушали общественных правил (куда менее жёстких, чем мы любим думать), остальное было лишь ролевой игрой.
Чему мы учимся сегодня?
Изучать римскую сексуальность — не значит лишь смеяться над привычками людей, публично мывшихся нагишом. Это помогает разрушить представление, что наша «нормальность» — единственная верная модель. Римляне напоминают нам, что сексуальность — текучая, часто абсурдная сила, которую общество постоянно и тщетно пытается обуздать моральными кодексами, неизбежно крошащимися под тяжестью человеческой природы.
Мораль истории (или триклиния)
Если в следующий раз вы почувствуете вину из-за фантазии или желания, выпрыгивающих из рельсов современного «хорошего вкуса», вспомните римского сенатора, которому между дебатами об инфляции и пантагрюэлевским пиром было совершенно всё равно, что говорят клинические ярлыки.
Я не предлагаю возвращаться к обычаям древнего Рима (здравоохранение с тех пор всё-таки заметно улучшилось), но чуть меньше предубеждения и чуть больше исторического сознания не помешали бы. В конце концов «нормальность» и «приличие» — лишь моды момента. А как учит история, моды проходят, но человеческая природа остаётся, к счастью, отчаянно «извращённой» и восхитительно свободной.