Записи в рубрике: История и культура

Подумайте о европейских хронистах и миссионерах XVI века, которых выбросило на берег Южной Америки. Представьте картину: парни, выросшие на базовой диете из сухих хлебных корок, власяниц и средневековой вины, возникают в Амазонии или Андах, рассчитывая найти квинтэссенцию добродетели, и вместо этого спотыкаются вверх тормашками о цивилизации, обращавшиеся с человеческим телом, желанием и ярко выраженным отсутствием штанов так же буднично, как с открыванием холодильника. Столкновение, заставившее каждого сына цивилизации с партбилетом хвататься за чётки.

Это было, пожалуй, самое комичное моральное короткое замыкание во всей истории открытий. Но тот, кто вникает в это культурное лобовое столкновение, должен посмотреть в лицо одной фундаментальной детали, которую удобный миф о «благородном дикаре» неизменно забывает: огромной, зияющей пропасти между жизнью по необузданной природе и изобретением того утомительного, связанного правилами и порой удушающего аппарата, который мы называем цивилизацией.

Пристегните ремни, потому что топорный эко-романтизм и пьедестал, на который незаслуженно ставят сырую биологию, сейчас получат мощную проверку реальностью.

1. Соблазн джунглей: когда природа — отвратительный начальник

Сделаем шаг назад. С одной стороны у нас коренные народы, живущие в чистой, текучей гармонии с круговоротами земли. Полное раздевание, эластичные отношения, полное отсутствие психологических запретов: вечная вечеринка для первичных инстинктов.

С другой стороны у нас Запад, который в какой-то момент решил, что сложное общество не может позволить себе руководствоваться исключительно биологическими импульсами. Потому что есть довольно большой слон в комнате, о котором никто не хочет заговаривать: закон природы по сути своей анархичен, жесток и ориентирован лишь на выживание сильнейшего или самого плодовитого.

Если бы мы продолжали бездумно следовать первобытным побуждениям, не обуздывая их правилами, договорами, табу и запретами, мы не изобрели бы ни демократию, ни современную медицину, ни соборы, ни квантовую физику. Мы бы просто проводили дни, дерясь за хлебную корку и мочась на деревья, чтобы пометить свою территорию. Цивилизация, любите вы её или ненавидите, родилась в ту секунду, когда человечество решило посадить собственные инстинкты на поводок и сказать тестостерону: «Так, садись в угол и молчи, нам акведук строить».

2. Инки, цивилизация и тяжёлая рука дисциплины

У инков в Андийском высокогорье дело приняло восхитительно прагматичный и бюрократический оборот, доказав раз и навсегда, что даже самые высокоорганизованные доколумбовы цивилизации понимали золотое правило: общественную энергию нужно направлять.

Перед формальным браком пробные браки допускали известную гибкость, но всё это происходило внутри беспощадно строгой имперской и общинной клетки. Когда пришли испанцы, их пробрало от романтической текучести, но на деле империя инков держала свою монументальную машину благодаря безжалостной военной дисциплине и железной иерархии, не оставлявшей места эмоциональному хаосу. Абсолютная свобода — роскошь, которую большие нации не могут себе позволить, если не хотят развалиться на груду обломков.

3. Победа (и приговор) разума над биологическим болотом

И вот мы подошли к сути дела: той части, которую бригада «назад к природе» неизменно заметает под ковёр. Верно: Европа построила собор вины, подавила человеческое тело и превратила сексуальность в удушающий уголовный кодекс. Но именно эта хроническая неудовлетворённость, это вечное стремление к контролю, эта титаническая борьба разума за укрощение биологии вывела нас из пещеры.

Человеческий прогресс — не дитя потакания инстинктам, а дитя их обуздания. Способность сказать «нет» сиюминутному импульсу ради долгосрочного проекта — именно то, что отличает построение цивилизации от нагого блуждания в подлеске. Если мы сегодня можем сидеть здесь и дискутировать об этике, правах, философии и сексологии, то потому что наши предки имели здравый смысл оградить дикое опьянение леса правилами полиса.

Этимологическая заметка (от Say Sexology)

Взглянем на ключевое понятие этого спора: «цивилизация» (от латинского civis, гражданин). Быть «цивилизованным» не значит быть вежливым или носить галстук, это буквально значит научиться жить в городе, тесном пространстве, где свобода одного заканчивается ровно там, где начинается нос соседа. А если вы хотите затолкать тысячи людей в один и тот же многоквартирный дом, чтобы они не поубивали друг друга и не набрасывались друг на друга, как течные обезьяны, вам придётся изобрести нечто на редкость полезное и абсолютно неестественное: правило.

Коротко и ясно

Зачем всё это писать? Потому что наше время постоянно раскачивается между двумя формами истерии: регрессивной утопией «возвращения к природе» (где всё инстинктивное хорошо само по себе) и репрессивным пуританством.

Истина где-то посередине, и она куда циничнее: биология — двигатель под капотом, но разум и правила — тормоз и руль. Если вы совсем отпустите руль, лишь бы любоваться природным пейзажем, окажетесь прямо в кювете. А когда в следующий раз начнёте жаловаться на удушающие правила гражданского общества, помните, что альтернатива — джунгли: красиво зелёные, но совершенно непригодные для тех, кто хочет наслаждаться жизнью с хорошей книгой в руке и крышей над головой.

Читайте также

• Инуиты и сексуальность в морозилке: когда выживание важнее моралиКак выживание в Арктике переписало мораль: сексуальность у инуитов.
• Измена: биологическая необходимость? (Или просто идеальное оправдание, когда смертельно скучно?)Измена между биологией, эволюцией и скукой: честный разбор.
• Согласие и общение: разговор, который действительно важенКак спокойно обсуждать границы, распознавать искреннее «да» и выстраивать доверие в любых отношениях.

Мы все это знаем. Красочный альбом с яркими иллюстрациями, который якобы держит у себя каждый, чтобы выглядеть «культурным», и которым на самом деле никто никогда не пользовался. Да, Камасутра.

Для среднего жителя Запада это высший справочник по сексуальной акробатике: нечто вроде древнеиндийской инструкции по сборке мебели из IKEA, где при неверно понятом рисунке вы оказываетесь с вывихнутым бедром и очень озадаченным партнёром. Но в этом и подвох: кто думает, что Камасутра — лишь сборник акробатических поз, чтобы оживить дождливый вторник, тот полностью упустил суть. Её писали не для спальни, а для светского человека.

1. Это не было «грязным», это был «социальный нетворкинг»

Камасутра, написанная Ватсьяяной, человеком, у которого явно было слишком много свободного времени, не была пикантным руководством для масс. Это было пособие по образу жизни для нагараки, утончённого горожанина империи Гупта.

Она охватывает всё: как обставить комнату, как выбрать духи, как быть обаятельным собеседником и, да, как выстроить свою любовную жизнь. По сути, лайфстайл-журнал, только на санскрите и с гораздо большим упором на то, чтобы не быть полным занудой. Секс был лишь одной главой, а не всей книгой.

2. Миф об «акробатике»

Одержимость телесными выкрутасами (теми, что требуют гибкости цирковой артистки и силы корпуса олимпийского гимнаста) — современное изобретение. Ватсьяяну гораздо больше интересовал театр желания, чем то, можете ли вы достать ушами до пальцев ног.

Его настоящий упор? Искусство соблазнения, общественный этикет романтики и вопрос, как вести хозяйство, чтобы все не хотели друг друга убить. Кто действительно пытается выполнить позу № 142, тот не получает духовного опыта, а разве что приглашает физиотерапевта на следующее свидание.

3. «Духовный» обман

Мы любим облекать свои желания в псевдомистические одежды, чтобы они казались «возвышенными». Мы называем это «тантрой» или «священным союзом», потому что «Мы просто возбуждены и выпили пару бокалов вина» плохо смотрится в резюме. Камасутра в этом совершенно честна: речь о наслаждении, общественном положении и утончённости. Она освежающе транзакционна. Она не обещает, что вы достигнете нирваны, а обещает, что вы станете самым популярным гостем следующего симпозиона.

Этимологическая заметка (от Say Sexology)

Взглянем на название: Камасутра. Кама означает «желание» или «наслаждение», а сутра — «нить» или «афоризм». Это буквально «нить желания».

Ирония: мы взяли эту «нить» и попытались соткать из неё смирительную рубашку «правил» о том, как заниматься сексом. Изначальным замыслом Ватсьяяны было показать, что наслаждение — нить, проходящая через жизнь. Мы же в своей бесконечной мудрости сделали из неё чек-лист. Если вы читаете Камасутру и ставите галочки, как будто закупаетесь на неделю в супермаркете, вы официально упустили суть.

О чём на самом деле речь

Зачем об этом писать? Потому что мне очень нравится, как мы из пособия по общественной утончённости сделали карту для людей-змей.

Когда в следующий раз кто-то захочет просветить вас «советом из Камасутры», угостите его напитком и спросите, читал ли он главу о том, как расставлять мебель в гостиной. Наслаждение — не перформанс-арт. И ради всего святого: оставьте свои бёдра в их впадинах. Ваш партнёр будет вам благодарен.

Вы когда-нибудь пытались воспроизвести позу из «Камасутры» и в итоге вызывали скорую? Или у вас хватает ума держаться классики? Напишите в комментариях. Обещаю хранить ваши тайны (по большей части).

Читайте также

• Мифы о сексе развенчаныГородские легенды, устаревшие советы и настоящие факты, наконец-то расставленные по местам.
• Спальный путеводитель императора: как древний Китай заставил «Пятьдесят оттенков серого» выглядеть воскресной школойДаосизм, гарем и императорский двор: что древний Китай знал о сексе и как император выстраивал свою спальню.

Все мы выросли на очаровательном мифе о том, что древняя Греция — колыбель демократии, высокой философии и безупречно белого мрамора. Полная чепуха. Если бы вы отправились на 2 500 лет назад, первым, что вас поразило бы, был бы не бюст Сократа, а полное отсутствие фильтров в вопросе, кто, что, как и зачем.

Для греков сексуальность не была вопросом «греха» (это была удобная выдумка, которую церковь сварила гораздо позже, и мы займёмся ею в другой раз, как только я отсмеюсь), а вопросом чистой, неприкрытой власти.

1. Игра во власть: кто сверху?

Забудьте нынешние бинарные ярлыки и современное заламывание рук. Для афинского гражданина секс определял не вашу «ориентацию», а ваше общественное положение. Свободным мужчиной был тот, кто проникал. Точка. Если вы были взрослым гражданином-мужчиной, вы были охотником. Если вы были женщиной, мальчиком или рабом, вы были общественно ниже. Секс был лишь продолжением политической иерархии: кто «сверху», тот выигрывал. Кто «снизу», тот буквально был общественно ниже. Просто, жестоко и за тысячи километров от нашего современного духа «давайте возьмёмся за руки и помиримся».

2. «Педагогика» власти: когда урок был иерархией

И вот мы подошли к нашим любимым философам. Нас учили почитать их как отвлечённые умы, гуляющие по колоннадам и рассуждающие об этике и добродетели. Но надо быть ясными: система пайдейи не была благожелательным наставничеством. Это была холодная, институционализированная реализация власти.

Отношения между учителем и юношей были жестоким зеркалом афинской иерархии. Философ учил не только диалектике, он требовал полного подчинения и формировал тело и дух юноши как условие интеллектуального «посвящения». В современных ушах это конфликт интересов, граничащий с гротеском. Но для греков это был стандартный механизм социального подъёма. Называть это «образованием» — высшая историческая ирония: это не была передача знаний между равными, а закрепление жёсткой структуры, в которой привилегия взрослого мужчины была абсолютной, а тело подчинённого — лишь валютой обмена.

3. Эрос не был открыткой на День святого Валентина

Для наших предков Эрос был довольно мерзкой штукой. Он приходил не со скрипками и свечами, он приходил как стрела в грудь, заставлял вас потерять рассудок и делать вещи, из-за которых сегодня вы бы попали в психиатрию. Они искали не «родственную душу», а эффектное крушение души.

Этимологическая заметка: «педагогика» и вес истории

Поскольку мы на Say Sexology, давайте уточним термин, которым мы разбрасываемся слишком легкомысленно.

Возьмите слово «педагогика». Оно происходит от греческого пайдагогос: пайдос (ребёнок) и агогос (вожатый). Пока современные словари предпочитают представлять пайдагогоса безобидным домашним рабом, просто провожающим детей в школу, реальность куда трезвее. «Ведение» было упражнением в надзоре и контроле. Когда вы в следующий раз услышите, как академик преподаёт «педагогику», вспомните: в древних Афинах наставник вёл не только дух, он требовал и тело как неотъемлемую часть учебной программы.

О чём на самом деле речь

Зачем об этом писать? Потому что мне очень нравится, как охотно мы хвастаемся возвышенными греческими понятиями, не замечая, что за словами, которыми мы определяем себя как «цивилизованных», стоит реальность побуждений, подпадающих сегодня под Уголовный кодекс.

Если в следующий раз кто-то прочтёт вам лекцию о «чистоте» античного мира, угостите его напитком. Он понадобится ему, чтобы переварить правду.

Что вы об этом думаете? Чувствуете ли вы себя в отношениях скорее «афинским гражданином» или «рабом современности»? Напишите в комментариях.

Читайте также

• Секс, власть и тога: чему на самом деле учат нас древние римлянеЧто связывало тогу, власть и секс в древнем Риме и чему это учит нас сегодня.

Кто считает, что наше время — хаотичная мешанина из приложений для знакомств, цифровой неверности и рушащихся табу, тот просто никогда не открывал учебник по древнему Риму без приукрашивающего фильтра школьной морали. Забудьте строгие бесполые белые мраморные статуи: действительность была гораздо красочнее, заметно грубее и бесконечно интереснее, чем когда-либо осмеливался утверждать ваш учитель истории.

Секс как (очередная) демонстрация силы

Для римлянина секс не был вопросом «романтики» или «чуткого общения». Давайте честно: речь шла прежде всего о власти. Для высокопоставленного гражданина-мужчины его сексуальность была декларацией намерений. И, спойлер: кто был партнёром, не играло ни малейшей роли, лишь бы вы были тем, кто сверху, в переносном и буквальном смысле.

Различие проходило не между «гетеро» и «гомо», а между тем, кто доминировал, и тем, кого доминировали. На практике секс в Риме был полем боя, где римская гордость праздновалась гораздо более телесным образом, чем на любом военном параде.

Секс: между одержимостью плодородием и тягой к излишествам

Если мы сегодня приходим в смятение от плохо сделанного секстинга, римляне катались бы от смеха в Тибре. Для них секс был везде: во фресках их домусов, в граффити на стенах Помпеев (похожих на неосведомлённые комментарии под постом в соцсети, только на латыни и с гораздо большим размахом) и в фаллических амулетах, которые носили на шее как талисманы удачи. Да, фаллос был их четырёхлистным клевером: он отгонял дурной глаз и приносил достаток. Представьте, что вы гуляете по городу с брелоком в форме… ну, вы поняли.

Мораль? Отсутствует

Дело в том, что античная сексуальность по нашим современным категориям не была «больной», она была просто встроенной. Не было разрыва между «добропорядочным гражданином» и «извращенцем». Был только гражданин, который после долгого дня издания законов или покорения земель позволял себе удовольствие, не нуждаясь годами в терапии, чтобы справиться с чувством вины.

Границы, конечно, были: нужно было блюсти достоинство своего сословия. Но пока вы не нарушали общественных правил (куда менее жёстких, чем мы любим думать), остальное было лишь ролевой игрой.

Чему мы учимся сегодня?

Изучать римскую сексуальность — не значит лишь смеяться над привычками людей, публично мывшихся нагишом. Это помогает разрушить представление, что наша «нормальность» — единственная верная модель. Римляне напоминают нам, что сексуальность — текучая, часто абсурдная сила, которую общество постоянно и тщетно пытается обуздать моральными кодексами, неизбежно крошащимися под тяжестью человеческой природы.

Мораль истории (или триклиния)

Если в следующий раз вы почувствуете вину из-за фантазии или желания, выпрыгивающих из рельсов современного «хорошего вкуса», вспомните римского сенатора, которому между дебатами об инфляции и пантагрюэлевским пиром было совершенно всё равно, что говорят клинические ярлыки.

Я не предлагаю возвращаться к обычаям древнего Рима (здравоохранение с тех пор всё-таки заметно улучшилось), но чуть меньше предубеждения и чуть больше исторического сознания не помешали бы. В конце концов «нормальность» и «приличие» — лишь моды момента. А как учит история, моды проходят, но человеческая природа остаётся, к счастью, отчаянно «извращённой» и восхитительно свободной.

Читайте также

• Греки, секс и прочие «античные добродетели»: инструкция, как не сойти с умаАнтичные добродетели, философия и секс в древней Греции: инструкция, как не сойти с ума.
• Мы все немного «извращенцы»: почему наука наконец перестала считать нас больнымиКак наука перестала считать наши предпочтения болезнью и почему почти все мы немного «извращенцы».

В нашем современном западном мышлении есть странная особенность: стоит заговорить о древнем Китае, как коллективное воображение тут же оказывается в огромном тихом дзен-монастыре. Мир бородатых философов, мирно медитирующих под цветущими вишнями, строгих императоров, предающихся суровой каллиграфии, и кротких подданных, шепчущих меланхоличные стихи и потягивающих кипяток зелёного чая, разумеется, без сахара и разумеется, с полуприкрытыми веками, для максимального морального приличия.

Смертельно скучно, иными словами. Что-то вроде приёмной шведского стоматолога, только до появления самих стоматологов.

Жаль лишь, что настоящая история, как всегда, бесконечно искристее, дерзче и восхитительно безумнее любого бульварного романа. Ведь если и была цивилизация, не воспринимавшая секс как грязную тайну, которую заметают под ковёр, или как досадный биологический налог на выживание династии, а как полноценную точную науку, высокое врачебное искусство и космическую суперсилу, то это императорский Китай эпохи династии Хань и ранее.

Придвиньте стул, потому что катехизисные руководства здесь не прошли бы даже по дипломатическому паспорту.

1. Император и его личный «конюшенный двор»

Начнём на самом верху государственной лестницы, где никто никогда не отказывался от логистической эффективности. В эпоху Хань у императора был доступ к императорскому гарему, рядом с которым двор Версаля выглядел приходской экскурсией.

Речь о тысячах наложниц (часто от двух до десяти тысяч постоянных обитательниц). Предприятие такого масштаба требовало логистических навыков генерала Второй мировой и стратегии, делающей честь любому топ-хедж-фонду. А поскольку император был занятым человеком с двадцатью четырьмя часами в сутки, мудрецы двора изобрели знаменито строгий график смен, жёстко привязанный к фазам луны. Более молодых и низкорангированных наложниц принимали при растущей луне, а старшие супруги получали VIP-доступ в императорские покои незадолго до полнолуния, когда женская энергия инь достигала абсолютного космического пика.

Короче: бюрократический кошмар, целиком крутившийся вокруг планирования альковов, единственной инстанции, где отмечались совершенно голыми.

2. Дао постельного белья: когда секс был «атомной энергией»

Но настоящим шедевром древнего Китая было не просто количество (это лишь стандартное императорское администрирование), а медицинская философия, приводившая в движение весь механизм.

Пока Европа считала секс первородным грехом, за который надо каяться, или в лучшем случае умеренно занимательным воскресным хобби, в даосском Китае половой акт считался краеугольным камнем долголетия и бессмертия. Медицинские трактаты того времени, нацарапанные на шёлковых свитках и ревниво охранявшиеся в дворцовых хранилищах, объясняли, что у мужчины лишь строго ограниченное количество цзин (жизненной сущности). Кто применял технику неверно, тратил запас батареи за две минуты; кто следовал даосскому учению, заряжался как «Тесла» на солнечных батареях.

Основной принцип был восхитительно прост: мужчина должен был довести партнёршу до максимального наслаждения (считавшегося источником чистой жизненной энергии, инь) и при этом владеть искусством удерживать собственную эякуляцию (бисе, искусство «сдерживаемого семени»). Так высвободившаяся энергия женщины поглощалась мужчиной, чтобы оживить его ян, омолодить ткани, продлить жизнь и, если было время, выигрывать войны.

Попробуйте объяснить эту мысль современному кремниевому святоше: его сервер перегорит быстрее, чем тостер в ванне.

3. Иллюстрированные руководства: бюрократия наслаждения

Заметьте: речь не о сомнительных подпольных брошюрах, выуженных из пекинских переулков, а об официальных императорских текстах, написанных уважаемыми врачами, философами и даже императрицами.

Были учебники с десятками поз, носивших столь величественные, поэтичные названия, будто они из эпоса о боевых искусствах: «Извивающийся дракон», «Феникс, расправляющий крылья», «Тигр, спускающийся с горы». И никаких следов христианской вины: женское наслаждение не только дозволялось, оно считалось абсолютным термометром удачной встречи. Если женщина не достигала оргазма, акт считался научно неудавшимся, а жизненная энергия полностью растраченной. Уровень цивилизации, рядом с которым многие рубрики советов об отношениях XXI века выглядят довольно примитивно.

Императорская мораль истории

Именно поэтому настоящая история каждый раз побеждает сфабрикованные клише. Если вам в следующий раз кто-то опишет древний Восток как строгий блок молчаливых, чопорных монахов, напомните, что предки китайцев две тысячи лет назад обращались с супружеским ложем как с лабораторией квантовой физики, духовной оздоровительной баней и фарсом, целиком вращавшимся вокруг фаз луны и энергетической гимнастики.

Моральным цензорам, тогдашним и нынешним, не мешало бы открыть тот или иной учебник истории. Или хотя бы пройти ускоренный курс прикладного даосизма: с немного откалиброванными инь и ян они, возможно, наконец перестали бы портить дни пишущим по всему миру.

Читайте также

• Анатомия человека и сексуальный ответАнатомия человека и цикл сексуального ответа: от основ возбуждения до того, как на самом деле реагирует тело.
• Камасутра: «инструкция IKEA» древнего наслаждения (которую никто на самом деле не читает)Чем на самом деле является Камасутра: меньше каталога поз, больше искусства жить.