Тот, кто считает, что сексуальность должна быть строго личным делом, запертым в четырёх стенах спальни и регулируемым вековой, застёгнутой на все пуговицы викторианской этикой, найдёт обычаи инуитов более холодными, чем арктический ветер.
Высоко на Крайнем Севере, где температура большую часть года издевается над точкой замерзания, а Мать-природа, по сути, каждый день хочет вас убрать с дороги, «мораль» никогда не была роскошью, которую можно себе позволить. Там сексуальность была не вопросом греха или киноромантики, а вопросом голого, неприкрашенного прагматизма.
1. Гостеприимство, включающее… всё
Городская легенда об «обмене жёнами» или о предложении супруга(и) проезжему гостю — не просто заезженный штамп из кино категории B. Во многих традиционных общинах инуитов гостеприимство было священным. Когда путник после изнурительного пути по бескрайней белизне прибывал, предложить ему тепло очага и общество собственной жены было не упражнением в современном «сексуальном освобождении»: это был вопрос социальной сплочённости. Это был способ укрепить связи, которые в столь беспощадных условиях решали, жить или умереть. Не церемонятся, когда пытаются пережить ночь.
2. Брак как «пробная поездка»
Забудьте «пока смерть не разлучит нас». В традиционном обществе инуитов брак часто рассматривали как пробную поездку. Если пара не ладила, если химии не было или, хуже того, если не было детей (необходимых для выживания группы), развод проходил быстро, чисто и совершенно без утомительной мелодрамы, которую мы так любим. Ни адвокатов, ни изнурительных битв за детей, ни сентиментальной чепухи. Партнёра меняли с той же небрежностью, с какой меняют комплект термобелья.
3. Текучесть под северным сиянием
Гендерные роли были так же свободны от тяжёлого багажа, который мы таскаем с собой. В обществе, где был на счету каждый рабочий, женщина брала на себя роль охотника, когда нужен был охотник, и наоборот. Эта текучесть бесшовно переходила в сексуальность, где бинарные ярлыки, за которые мы цепляемся, как за уютный плед, не имели вообще никакого смысла. Желание считалось естественным течением, с которым обращались с простотой, которую самопровозглашённые моралисты сегодня, вероятно, назвали бы «анархичной».
Этимологическая заметка (от Say Sexology)
Поговорим об имени «инуит». Часто мы тянемся к термину «эскимос», происходящему от алгонкинского слова, означающего «поедатели сырого мяса». По сути, бранное слово, которым их награждали соседи. Сами же они называют себя инуитами, что просто значит «люди».
Показательно, не правда ли? Пока мы были заняты определением всех остальных по их предполагаемым «недостаткам» или странным пищевым привычкам, они определяли себя просто как людей. Урок скромности, который стоит усвоить, прежде чем мы начнём судить об их личной жизни.
О чём на самом деле речь
Зачем об этом писать? Потому что мне довольно забавно, как наша культура тысячелетиями пыталась построить «золотую клетку» вокруг сексуальности, в то время как в других местах, при температурах, при которых металл становится хрупким, с сексом обращались так же естественно, как с охотой на тюленей.
Если в следующий раз кто-то самодовольный прочтёт вам лекцию о «природе» и о том, каким секс «должен быть», напомните ему, что природа, настоящая, имеет лишь одну цель: чтобы мы продолжали дышать. А иногда, чтобы продолжать дышать, нужно быть гораздо гибче, чем хочет вас убедить ваш приходской священник.
Что вы думаете? Не является ли наша одержимость моральным надзором лишь признаком нашего домашнего комфорта? Или мы просто забыли, что значит быть человеком? Напишите в комментариях. Я жду привычной моральной паники!
